Винни-Пух начинается в субботу

[kachur_donald]

Лучший друг Винни-Пуха, крошечный поросёнок, которого звали Пятачок, жил в большом-пребольшом доме, в большом-пребольшом дереве. Дерево стояло в самой середине Леса, дом был в самой середине дерева, а Пятачок жил в самой середине дома. А рядом с домом стоял столбик, на котором была прибита поломанная доска с надписью, и тот, кто умел немножко читать, мог прочесть:

Посторонним В.

Винни-Пух с изумлением читал вывески. Их было три. На левой воротине строго блестела толстым стеклом синяя солидная вывеска с серебряными буквами:

НИИЧАВО
изба на куриных ногах
ПАМЯТНИК СОЛОВЕЦКОЙ СТАРИНЫ

На правой воротине сверху висела ржавая жестяная табличка: "Ул. Лукоморье, д. N 13, Н. К. Горыныч", под нею красовался кусок фанеры с надписью чернилами вкривь и вкось:

КОТ НЕ РАБОТАЕТ
                                 Администрация

Больше никто ничего не мог прочесть, даже тот, кто умел читать совсем хорошо.

Comments

[aikr.livejournal.com]

Спустя немного времени все были в сборе, и экспедиция началась. Первым шёл Кристофер Робин и Кролик, за ним Пятачок и Пух, далее Кенга с Крошкой Ру и Сова, ещё дальше — Иа, а в самом конце, растянувшись длинной цепочкой, шли все Родные и Знакомые Кролика. Роман пригнал грузовик на гусеничном ходу. Вурдалак Альфред привёл грузчиков-гекатонхейров. Котт и Гиес шли охотно, оживлённо галдя в сотню глоток и на ходу засучивая многочисленные рукава, а Бриарей тащился следом, выставив вперёд корявый палец, и ныл, что ему больно, что у него несколько голов кружатся, что он ночь не спал.

— Я их не приглашал, — небрежно объяснил Кролик, — они просто взяли и пришли. Они всегда так.

[kachur-donald.livejournal.com]

Восемьдесят три процента всех дней в году начинаются одинаково: звенит будильник. Этот звон вливается в последние сны то судорожным стрекотанием итогового перфоратора, то гневными раскатами баса Фёдора Симеоновича, то скрежетом когтей василиска, играющего в термостате.
В то утро мне снился Модест Матвеевич Камноедов. Будто он стал заведующим вычислительного центра и учит меня работать на "Алдане".
"Модест Матвеевич, - говорил я ему, - ведь всё, что вы мне советуете, - это какой-то болезненный бред". А он орал: "Вы мне это пр-р-рекратите! У вас тут всё др-р-ребедень! Бели-бер-р-рда!" Тогда я сообразил, что это не Модест Матвеевич, а мой будильник "Дружба" на одиннадцати камнях, с изображением слоника с поднятым хоботом, забормотал: "Слышу, слышу" - и забил ладонью по столу вокруг будильника.
Всё предвещало, что у меня опять будет очень занятой день. Едва успев открыть глаза, я почувствовал, что сегодня всё от меня зависит и все на меня рассчитывают. Это был как раз такой день, когда надо было, скажем, написать письмо (подпись - Привалов), день, когда следовало всё проверить, всё выяснить, всё разъяснить и, наконец, самое главное - что-то организовать.
В такое утро непременно надо было забежать на минутку к Корнееву и сказать: "Ну что ж, отлично, тогда я передам Ойре-Ойре", а затем к Ойре-Ойре и сообщить: "Корнеев считает... Но лучше я сначала загляну к Амперяну".

[aikr.livejournal.com]

Спустя несколько часов, когда ночь уже потихоньку убиралась восвояси, Пух внезапно проснулся от какого-то щемящего чувства. У него уже бывало раньше это щемящее чувство, и он знал, что оно означает: ему хотелось есть. Ай-яй-яй, подумал Пух. Надо было срочно принимать меры, и он их принял.

Вот, скажем, система двух интегральных уравнений типа уравнений звёздной статистики; обе неизвестные функции находятся под интегралом. Решать, естественно, можно только численно, скажем, на БЭСМ... Пух вспомнил свою БЭСМ. Панель управления цвета гречишного мёда.

— Но ручаться нельзя, — сказал Пух. — Я помню, мой дядя как-то говорил, что он однажды видел сыр точь-в-точь такого же цвета.

Пух откинул одеяло и сел. Может быть, на полке что-нибудь осталось? Нет, всё, что там было, он поставил в Хитрую Западню для Слонопотамов.

[kachur-donald.livejournal.com]

Земля поплыла и зашевелилась. Взвилась огромная снежная туча. Все повалились друг на друга, и Пятачка тоже опрокинуло и покатило. Рёв всё усиливался, и, когда Пятачок с трудом, цепляясь за гусеницы грузовика, поднялся на ноги, он увидел, как жутко, гигантской чашей в мёртвом свете Луны ползёт, заворачиваясь внутрь, край горизонта, как угрожающе раскачиваются бронещиты, как бегут врассыпную, падают и снова вскакивают вывалянные в снегу зрители. Пятачок увидел, как Кролик и Кристофер Робин, накрытые радужными колпаками защитного поля, пятятся под натиском урагана, как они, подняв руки, силятся растянуть защиту на всех остальных, но вихрь рвёт защиту в клочья, и эти клочья несутся над равниной подобно огромным мыльным пузырям и лопаются в звёздном небе.
Там, где минуту назад стоял автоклав, зияла большая воронка. Из неё поднимался белый дымок и пахло палёным. И именно в этот момент Пятачок заглянул в яму.
- Караул! Караул! - закричал Пятачок. - Слонопотам, ужасный Слонопотам!!! - И он помчался прочь, так что только пятки засверкали, продолжая вопить: - Караул! Слонасный ужопотам! Караул! Потасный Слоноужам! Слоноул! Слоноул! Карасный Потослонам!..

[aikr.livejournal.com]

Я нашёл пух, и пятачок нашёл, и ещё иа нашёл! А вот завтрака я нигде не нашёл. Мне всего-то и надо было, что бутерброд с докторской колбасой и чашку рыбьего жира. Но чем больше я совал то свой нос, то лапу, то в одну, то в другую банку, тем больше я находил вещей, которые Тигры не любят. Многие из них вышли, по-видимому, из подсознания, из дремучих джунглей наследственной памяти, из давно подавленных высшим образованием первобытных страхов. Особенно неприятным было овальное блюдо на паучьих лапах, покрытое по краям жёсткой редкой шерстью.

[kachur-donald.livejournal.com]

- Сова, - сказал Кролик деловито, - у нас с тобой есть мозги. У остальных - опилки. Если в этом Лесу кто-то должен думать, а когда я говорю "думать", я имею в виду думать по-настоящему, то это наше с тобой дело.
- Да, - сказала Сова, - я этим и занималась.
Она подняла, наконец, глаза и посмотрела на Кролика. Наверное, у него был очень счастливый вид, потому что она смягчилась и проворчала:
- Позвольте посмотреть.
Кролик отдал Сове листки, она села рядом с ним, и они вместе разобрали задачу с начала и до конца и с наслаждением просмаковали два изящнейших преобразования, одно из которых подсказала Кролику Сова, а другое Кролик нашел сам.
- У нас с вами неплохие головы, Кролик, - сказала, наконец, Сова. - В нас есть артистичность мышления. Как вы находите?
- По-моему, мы молодцы, - сказал Кролик искренне.
- Я тоже так думаю, - сказала она. - Это мы опубликуем. Это никому не стыдно опубликовать. Это не галоши-автостопы и не брюки-невидимки.

[aikr.livejournal.com]

Винни-Пух лёг на пузо и стал смотреть на Реку, а она медленно, плавно скользила вдаль...
И вдруг из-под моста появилась его шишка, тоже медленно, плавно скользившая вдаль.
— Как интересно! — сказал Пух. — Я уронил её с той стороны, а она выплыла с этой! Интересно, все шишки так делают?
Он пошёл и набрал ещё шишек.
Да. Они все так делали.
У него не было никаких приборов. Обыкновенный лабораторный минимальный термометр мог бы дать очень много, но у Пуха не было даже его. Он был вынужден ограничиваться чисто визуальными субъективными наблюдениями. Свой последний поход на мост он начал, поставив перед собой следующую задачу: «Проследить визуально процесс перемещения шишки в пространстве, одновременно пытаясь хотя бы качественно определить изменение температуры воды вблизи предполагаемой траектории». Однако эксперимент был прерван в самом начале. Из-под моста выплыл Иа-Иа.

[kachur-donald.livejournal.com]

Как видите, он спускается по лестнице вслед за своим другом Кристофером Робином, головой вниз, пересчитывая ступеньки собственным затылком: бум-бум-бум. Другого способа сходить с лестницы он пока не знает. Иногда ему, правда, кажется, что можно бы найти какой-то другой способ, если бы он только мог на минутку перестать бумкать и как следует сосредоточиться. Но увы - сосредоточиться-то ему и некогда. Свалив ключи в карман пиджака, он отправился в первый обход по парадной лестнице, которой на его памяти пользовались всего один раз, когда институт посетило августейшее лицо из Африки, он спустился в необозримый вестибюль, украшенный многовековыми наслоениями архитектурных излишеств, и заглянул в окошечко швейцарской.

[aikr.livejournal.com]

Я бросил веник и поднял цилиндр. Он был гладкий, отлично отполированный и тёплый на ощупь. Я пощёлкал по нему ногтем, и он снова затрещал. Я повернул его, чтобы осмотреть с торца, и в ту же секунду почувствовал, что пол уходит у меня из-под ног. Пухова сторона комнаты медленно поднималась вверх, его кресло съезжало вниз в направлении кресла Пятачка; стенные часы плавно скользнули по печке, собирая по дороге цветочные вазы, и, наконец, всё и вся дружно рухнуло на то, что только что было полом, а сейчас старалось выяснить, как оно справится с ролью стены.
— Ох! — сказал Пятачок. — Слушай, у Совы всегда почтовый ящик был на потолке?
— А разве он там?
— Да, погляди.
Подняв глаза, я с изумлением обнаружил на потолке рубчатые следы своих ботинок. Кряхтя, я выбрался из щели и осмотрел подошвы. На подошвах был мел.
— Однако, — подумал я вслух. — Не просочиться бы в канализацию!..

[kachur-donald.livejournal.com]

Изба заколебалась, как лодка на волнах. Двор за окном сдвинулся в сторону, а из-под окна вылезла и вонзилась когтями в землю исполинская куриная нога, провела в траве глубокие борозды и снова скрылась. Пол круто накренился, Пух почувствовал, что падает, схватился лапами за что-то мягкое, стукнулся боком и головой и свалился с дерева.
- Мама! - крикнул Пух, пролетев добрых три метра вниз и чуть не задев носом о толстую ветку.
- Эх, и зачем я только... - пробормотал он, пролетев ещё метров пять.
- Да ведь я не хотел сделать ничего пло... - попытался он объяснить, стукнувшись о следующую ветку и перевернувшись вверх тормашками.
- А всё из-за того, - признался он наконец, когда перекувырнулся ещё три раза, пожелал всего хорошего самым нижним веткам и плавно приземлился в колючий-преколючий терновый куст, - всё из-за того, что я слишком люблю спать на простынях!
Мама!..

[aikr.livejournal.com]

Дождик лил, лил и лил. Пятачок сказал себе, что никогда за всю свою жизнь — а ему было ужасно много лет: может быть, три года, а может быть, даже четыре! — никогда он ещё не видел столько дождя сразу. А дождь лил, и лил, и лил. С утра до вечера. День за днём. На дверях синоптической группы уже появилась свежая надпись мелом: «Темна вода во облацех». Каждое утро Мерлин, проклиная интриги завистников, стирал эту надпись мокрой тряпкой, и каждую ночь она возобновлялась.

[kachur-donald.livejournal.com]

- Кристофер Робин, разреши, я тебе задам один вопрос?
Подняв брови, он некоторое время внимательно смотрел на медвежонка, а потом, видимо вспомнив что-то, сказал:
- Пожалуйста, прошу тебя. Только один?
Пух понял, что он прав. Всё это никак не влезало в один вопрос.
Случится ли война? Выйдет ли из Пуха толк? Найдут ли рецепт всеобщего счастья? Умрёт ли когда-нибудь последний дурак?.. Пух сказал:
- Можно, я зайду к тебе завтра с утра?
Он покачал головой и, как Пуху показалось, с некоторым злорадством ответил:
- Пух, - серьёзно сказал Кристофер Робин, - если я... если я буду не совсем такой... - Он остановился и попробовал выразиться иначе: - Пух, ну, что бы ни случилось, ты ведь всегда поймёшь. Правда?
- Что пойму?
- Ничего. - Мальчик засмеялся и вскочил на ноги. - Пошли.
- Куда? - спросил Винни-Пух.
- Куда-нибудь, - сказал Кристофер Робин.
И они пошли. Но куда бы они ни пришли и что бы ни случилось с ними по дороге, - здесь в Зачарованном Месте на вершине холма в Лесу, маленький мальчик будет всегда, всегда играть со своим медвежонком.
Но это уже совсем другая история...

[kachur-donald.livejournal.com]

ага :)